Женская колония гомель ик 4


Амнистия затронет 270 осуждённых гомельской исправительной колонии № 4


Кражи, истязание, угроза убийством, причинение телесных повреждений – каждый неверный шаг Уголовный кодекс трактует статьями. Перед тем, как оформить последние документы, у начальника исправительной колонии Светланы Походовой и прокурора города Сергея Зайцева есть ряд вопросов, ответы на которые дадут понять, осознали ли осуждённые всё то, что с ними произошло, и настроены ли они впредь не допустить преступление, чтобы не отбывать наказание… По словам первой из зашедших осуждённых, дома её ждёт мама.

Невооружённым взглядом видно, что и сама она совсем скоро станет матерью. На вопросы отвечает коротко, но, кажется, уверенно: «Осознала», «Не повторится», «Сделаю всё, чтобы не вернуться». Следующей, молодой продавцу-кассиру, в последней перед выходом на свободу беседе прокурор советует найти работу, которая была бы не связана с материальными ценностями и не смогла соблазнить на противозаконные действия.

Амнистия в гомельской женской колонии

История ее злоключений весьма любопытна: заявление на непутевую дочку, спустившую “по пьяни” всю родительскую зарплату, написала мать.

В милиции завели дело, в итоге — штраф и условное наказание. Всего-то и надо было — примерно себя вести и раз в неделю отмечаться у участкового.

Рекомендуем прочесть:  54 фз о музейном фонде

Куда там! Пропустив пару обязательных явок по причине очередного загула, Марина оказалась на скамье подсудимых, а затем — в колонии.

Перенесенный стресс до того мощно подействовал на организм сорокалетней женщины, что ей внезапно удалось сделать то, что не получалось на воле под присмотром квалифицированных врачей долгие годы — забеременеть. Причем в результате случайного и непродолжительного романа. Родившаяся в колонии малышка стала для Ирины смыслом жизни.
В расположенный на территории ИК-4 Дом ребенка, где обитают груднички и ребятишки до трех лет, женщина летела как на крыльях: покормить, погулять, переодеть, провести драгоценные минуты с этим улыбчивым комочком.

ФОРУМ ПРО АМНИСТИЮ, ТЮРЬМЫ, ЗОНЫ и ЗАКОНЫ

Сначала случайный проезжий обнаружил поздним вечером на одной из улиц сильно избитого и ограбленного мужчину.

Ранним утром следующего дня при пожаре в частном доме нашли тела двух человек. Хозяина Юрия, некогда довольно известного парикмахера, а ныне тихого алкоголика, плохо владевшего левыми рукой и ногой, угарный газ застиг у самой двери, а на полу в комнате лежала его соседка и приятельница Людмила.

Оба погибших любили выпить и частенько составляли компанию друг другу. Впрочем, гости в том доме тоже не переводились. Первоначально причиной пожара сочли «пьяное» курение. Но пожарно-техническая экспертиза установила, что в доме имелись как минимум три очага возгорания, не связанные между собой. А ситуация, когда разом воспламеняются три окурка в разных концах комнаты, является крайне маловероятной… Через несколько дней в милицию обратилась местная жительница, которая хотела знать, куда подевался ее отчим Валерий, 51-летний уроженец Воркуты.

Пионерлагерь «Незабудка»: интервью с тюремной надзирательницей

Печальная статистика. К счастью, в жизни все немного интереснее, чем в кино. Иногда твои шаблоны рвутся в клочья и все, что ты можешь делать, – сидеть с открытым ртом и часто моргать.

Рекомендуем прочесть:  10 процентов годовых от 5000

Как, например, сейчас, когда напротив меня сидит девушка и, вальяжно поедая суши, рассказывает о том, чем отличается режим в женской и мужской колониях, как правильно общаться с каннибалами и о веселых боевых отрядах «наркоманов».

Эта девушка – надзирательница в гомельской женской колонии (по просьбе героини мы не называем ее имени. – 34mag). И ни тебе сбитых костяшек, ни злющего взгляда Клэнси Брауна – никаких стереотипных, пугающих атрибутов. Ее выдает только странная улыбка во время рассказов о преступлениях «подопечных».
Но буду думать, что это издержки профессии.

Пора поднимать челюсть с пола – у меня много вопросов. И о самой героине, и об устройстве одной из самых закрытых и загадочных структур в нашей стране.

Заметки на манжетах

В перестроечные годы ее наполняемость в три раза превышала установленный лимит – более 3500 осужденных, женщинам приходилось спать на полу.